Леонардо да Винчи — Тайная Вечеря

Фреска Леонардо да Винчи "Тайная вечеря"

Посмотреть оригинал «Тайной вечери» в высоком разрешении (откроется в новом окне).

Картина Леонардо да Винчи «Тайная вечеря» предвосхищает новый этап развития итальянского искусства — Высокое Возрождение.

Иллюзорное пространство зрительно продолжает реальное пространство трапезной. Уходящие в глубину плоскости боковых стен и потолка выступают как иллюзорное продолжение стен и потолка трапезной, однако не до конца совпадают с ними благодаря своему несколько форсированному пространственному ракурсу. Вдобавок стол с сидящими за ним фигурами расположен немного выше уровня пола трапезной, а фигуры показаны не в натуральную величину, а слегка крупнее. Тем самым устраняется впечатление полного оптического единства реального и иллюзорного пространств, их взаимосвязь усложняется, лишаясь однозначности. Сакральное действо не смешивается больше с делом житейским и повседневным и предстает более важным, значимым.

Еще больше поражает впечатление предельной напряженности сюжетной коллизии, которое оставляет фреска Леонардо. Оно достигается благодаря тщательно продуманной композиции живописного рассказа о евангельском событии. Показан момент, когда Иисус только что произнес свои слова: «…один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня», и поэтому все композиционные траектории стягиваются к его фигуре — не только оптическому, но и смысловому центру произведения. Одинокая и обособленная от остальных, дополнительно выделенная изображением окна за спиной Христа, попадающая в фокус схождения перспективных линий, его фигура выступает как знак незыблемого спокойствия и непоколебимой уверенности в правильности избранного пути. Пространственные «паузы» по сторонам от нее зрительно прочитываются как образ наступившей сразу же за его словами поистине «гробовой» тишины, сменившейся разноголосицей недоуменных восклицаний и в унисон звучащего «не я ли?».

Каждая из фигур апостолов представляет собой определенный тип экспрессии, с помощью языка мимики и жестов олицетворяющей недоумение, гнев, испуг. Чтобы свести воедино все это разнообразие душевных движений, Леонардо подчиняет изображение жесткой композиционной дисциплине. Можно заметить, что апостолы объединены в группы, по трое в каждой, отчего в противопоставлении друг другу их фигуры получают дополнительную выразительность. При таком принципе композиционной группировки внутренний ритм действия выявляется с поразительной наглядностью, более того — оно получает возможность развития во времени. По сути, в каждой из групп представлена определенная стадия осмысления услышанных от Учителя слов. Взрыв эмоций, эпицентр которого находится в центре стола, там, где сидит Иисус, в виде ослабевающего эха докатывается до концов стола, откуда, через жесты сидящих на его торцах апостолов, возвращается к своему исходному пункту — фигуре Христа.