Анри Матисс — Танец II

Картина Анри Матисса "Танец II"

Матисс проявил настоящий героизм, представив картину «Радость жизни» в качестве своей единственной вещи на Салоне 1906 года, но и ее восприятие в то время требовало героических усилий. Зрителям предлагалось стать свидетелями гибели старой живописной традиции, с ее нимфами и пастухами, и наслаждаться зрелищем какого-то необычного и лишенного ясных очертаний «сборища теней, словно насмехающихся над всей пасторальной традицией». Афиши выставки были исчерканы разгневанной публикой, а критики поспешили перестраховаться, объявив, что Матисс «не нашел применения своим талантам, и ложная эстетическая догма и теория сбили его с пути». Но были и настоящие ценители, понимавшие смысл этой живописи — в том числе и будущий его покровитель, который впоследствии, наряду с членами семейства Стайн, помог Матиссу превратиться из признанного лидера авангарда в преуспевающего художника. Речь идет о русском коммерсанте Сергее Ивановиче Щукине. Щукин купил так много важнейших работ художника, что вплоть до 1990-х годов устроители любой ретроспективной выставки Матисса были вынуждены признавать ее принципиальную ущербность, поскольку не могли представить на ней ни одной из картин, находящихся в России.

Картина «Танец II» была написана Матиссом по заказу Щукина. В принципе, воплощение мотива танца является у Матисса не просто очередным обращением к теме, постоянно повторяющейся в его творчестве, но выражением приобретенного опыта. Художник рассказывал: «Когда я должен был исполнить версию «Танца» для Щукина, я просто пошел в воскресный полдень в Мулен де Лашале и несколько часов кряду наблюдал за танцовщиками. Особенно вдохновила меня задорная фарандола (старинный провансальский танец). По возвращении домой я написал свой танец на четырехметровом холсте, напевая в процессе работы все ту же веселуюмелодию. Так и получилось, что вся композиция словно подчинена единому ритму танца».

Конечно же, ритм управляет и кистью художника. «В этой композиции, — продолжает Матисс, — первым и главным элементом был ритм, вторым — большое пространство интенсивного голубого цвета (как августовское небо над Средиземным морем), третьим — зелень холма (средиземноморская зелень на фоне голубого неба). Учитывая эти компоненты, мои фигуры могли быть только такого цвета, который я им дал, стремясь заполучить мощный световой аккорд». Ритм больших плоскостей локального цвета оживляет композицию. Живопись в буквальном смысле слова звучит.

Опубликовано в категории