Рембрандт — Архангел Рафаил, покидающий семейство Товии

Картина Рембрандта "Архангел Рафаил, покидающий семейство Товии"

В Книге Товита излагается история семьи, попавшей ассирийский плени из «северной страны», то есть Израиля. Эта книга не входит ни в еврейский библейский канон, ни в протестантский, по составу идентичный еврейскому. В православную же и католическую Библию она входит в качестве второ-канонической книги… Старец Товит совершал немало благодеяний, раздавал хлеб среди своих соплеменников, снабжал одеждой нуждающихся, а также, несмотря на запрет, тайно хоронил убитых евреев. За все это ему пришлось пережить немало гонений со стороны ассирийцев. К старости Товит потерял зрение; на его глазах появились огромные бельма. В ожидании смерти он дал кое-какие наставления своему сыну Товии, и тот отправился выполнять их в сопровождении молодого человека, назвавшегося Рафаилом. Подойдя к Тигру, Товия поймал большую рыбу. По совету поппутчика, он вырезал у нее сердце, печень и желчь и сохранил их, так как дымом сожженных сердца и печени можно, оказывается, прогнать злого духа, а желчью надо смазать глаза человека с бельмами, и тот исцелится. По возвращении Товия и Рафаил изгнали демона из тела девушки Сары, которая затем стала женой Товии, а также вернули зрение его отцу. Когда Товия предложил Рафаилу вознаграждение за помощь, тот признался, что он — не человек, а архангел и выполнял миссию, возложенную на него самим Богом.

На картине Рембрандта мы видим момент вознесения ангела на глазах у благодарных членов семейства Товии… Удачное описание композиции этой восхитительной работы оставил известный бельгийский критик и драматург Эмиль Верхари (1855-1916): «Семья патриарха: коленопреклоненный отец, жена и сын, в испуге прижавшиеся друг к другу, собака, робко свернувшаяся около своей хозяйки, — все говорит о свершившемся чуде, между тем как ангел-исцелитель, стремительный и неприступный, в могучем полете мчится к небесам, чтобы присоединиться там к небесному воинству, от которого он на мгновение отделился. Это необычайное явление изображено, как всегда у Рембрандта, в самых существенных чертах. Ничего лишнего. Ни одного фальшивого жеста. Никакой напыщенности, никакого преувеличения. Создано впечатление полной естественности: ни на минуту нельзя усомниться в том, что небо снисходит к земным делам, что Бог склоняется к людям».